ГЛАВНАЯ          НОВОСТИ          ПУБЛИКАЦИИ          ФОТОГАЛЕРЕЯ          ВИДЕО          КОНТАКТЫ

Издательский отдел
Новости
Публикации
Фотогалерея
Документы
Тульские Епархиальные Ведомости
День Православной книги
Общество православных писателей
Анонс православных книг
Контакты













Аудиокнига проповедей митрополита
Тульского и Ефремовского АЛЕКСИЯ
- здесь






Публикации

16.06.2019

Евгений Водолазкин: «Перед лицом смерти невозможно притворяться»

Современных русских писателей, творческая и личная парадигма которых – христианская, можно сосчитать по пальцам, а ведь именно их книги, и в них – ответы на важные бытийные вопросы так жадно ищет читатель. Евгений Водолазкин – один из читаемых христианских авторов, его знают и любят в нашем городе, и есть повод его поздравить – с новым бестселлером и очередной литературной премией.

Евгений Германович часто бывает в Туле, где презентует свои книги, встречается с почитателями его творчества, работает в составе жюри Яснополянской литературной премии. Он не только отбирает лучших авторов, но и сам имеет высокие оценки творческого труда. В феврале Евгению Водолазкину присуждена литературная премия Александра Солженицына, в формулировке значится: «…за органичное соединение глубинных традиций русской духовной и психологической прозы с высокой филологической культурой; за вдохновенный стиль художественного письма». Напомним, что премия более 20 лет ежегодно вручается российским авторам и авторам, пишущим на русском языке. Кстати, для 55-летнего писателя, филолога и литературоведа Солженицынская премия – далеко не единственная, в разные годы автор заслужил премии «Большая книга» и «Ясная Поляна».

Его романы «Лавр» «Авиатор» стали бестселлерами. Не меньший интерес у православного читателя вызывают «Совсем другое время», «Похищение Европы», эссе «Дом и остров», ведь все его книги обладают ярко выраженной христианской мыслью и ставят важные духовные вопросы. И все они полюбились в России и за рубежом.

В конце прошлого года вышел новый роман Евгения Водолазкина «Брисбен». К слову, первые отрывки еще не опубликованного на тот момент романа прозвучали не где-нибудь, а именно в Туле – в Доме культуры Ясной Поляны в неделю писательских встреч.

На одной из встреч с писателем в книжном кафе Московского дома книги сразу после выхода «Брисбена» этой зимой читатели задали автору несколько вопросов.

В числе спрашивающих был корреспондент «Тульских епархиальных ведомостей».

Почему «Брисбен»? – спросили Водолазкина.

«Штука в том, что я до недавнего времени и сам не был уверен, что такой город существует. Брисбен символизировал недостижимую мечту, почти Рай – героиня, собираясь в Брисбен, считала, что это все изменит в ее жизни, что там можно обрести счастье, где же ему быть, как не в этой далекой точке. Ситуация с Брисбеном отчасти списана с истории моей покойной матери. Мама всегда хотела попасть в Париж, собирала деньги. Но время было советским, сложным, и до Парижа она так и не добралась, так Париж мамы трансформировался в Брисбен» – поясняет автор.

В новом романе Водолазкин не изменяет своим принципам, для него главное – не внешнее действие и событийная канва, а то, что происходит во внутреннем мире героев, ведь, по авторской мысли, именно человеческое сознание, душевный и духовный мир способны влиять на ход событий и менять бытие. История, по мнению писателя, состоит не из вех и дат, а из маленьких личных историй всех людей, и каждая деталь, важная для нас, важна и для Бога, и для мироздания. Узнаваем и особенный язык писателя, его многозначность, многослойность, глубина – тот самый упоминаемый им в романе супертекст, где слово в контексте обретает совсем иное звучание и становится намного больше своего смысла.

О чем же роман? СМИ бравурно пишут о его герое – музыканте Глебе Яновском, который заболевает, но победоносно находит новые смыслы и заново начинает жизнь.

Но такое оптимистическое восприятие не вполне отвечает авторской мысли и христианской концепции романа. На самом деле, талантливый гитарист Глеб переживает тяжелый удар – болезнь, которую у него обнаружили, ставит крест на творчестве и, кажется, лишает его будущего. Но постепенно приходит духовное осознание истины, что прошлое прошло, будущего как такового тоже не существует, и у каждого человека есть только настоящий момент. А ведь «здесь и сейчас» – евангельское ощущение времени с упованием на «жизнь будущего века», где временная категория упразднится («и времени не осталось»). Что делать человеку, который чувствует обреченность и близкий финал земного бытия? Перед лицом смерти невозможно притворяться, каждый становится предельно искренним и настоящим. И выход – в том, чтобы «отвергнуться себя и взять крест свой» – то есть от своей беды обратиться к бедам окружающих, к другим людям, которые нуждаются в помощи. Так тяжелобольная талантливая девочка с неслучайным именем Вера появляется в жизни Глеба. Вместе они пытаются начать новую творческую карьеру. Вроде бы герои обретают свою веру – настоящую, но больную, угасающую, маленькую, обреченную. Опираются на неё – и сразу теряют. Вера смертельно больна, она умирает. Возможно, этим поворотом сюжета Водолазкин передает правду о состоянии веры в современном мире.

«В романе действительно есть некая безнадежность – как первое чувство, которое охватывает человека, когда он узнает, что болен. Но мой герой пытается это чувство преодолеть, и главное послание моего романа, несмотря на боль: не приходите в отчаяние. Когда человека охватывает неизлечимая болезнь, легких путей к утешению нет, и я дал те, которые видел», – сказал автор о замысле произведения. Но, кроме потерь и испытаний, у героев все же есть и точки опоры – это любовь ближних и любовь к ближним, благодаря которым страдания обретают высший смысл, а смерть не кажется ни наказанием, ни концом, а только точкой на пути.

Романы Евгения Германовича, как сильно непохожие дети одного отца, имеют общую «родинку», один генетический признак – мысль об условности времени и пространства, о невероятных и обжигающих пересечениях прошлого с будущим и настоящим. Любимый парадокс Водолазкина – то, что, с одной стороны, времени нет – в божественном масштабе все события происходят одновременно. Но, с другой стороны, все мы, живущие в материальном мире, накрепко заперты во времени, и лишь иногда способны выходить за его границы – через озарения, духовный опыт, встречу с искусством и в нем – с Богом.

Особенность романов Водолазкина – в том, что жизнь его героев резко меняется, он изображает их на душевном переломе. Мы спросили Евгения Германовича о нем самом.

Много лет он проработал в Пушкинском доме, занимался наукой, и вдруг начал писать художественные книги, пришло признание, а с ним – поездки по миру, выступления, общественная деятельность – его жизнь, получается, тоже сильно изменилась, перестав быть тихой. Не мешает ли слава творчеству и не искушает ли его как верующего человека?

«Жизнь действительно изменилась, и главное ощущение – что пространство впереди не так велико. В молодости хочется все услышать и узнать, много времени тратится впустую. Когда человек получает что-то в позднем возрасте, с одной стороны, есть время для работы, с другой – он понимает, как противостоять каким-то вещам. У меня перед глазами – пример любимого учителя Дмитрия Лихачева, настоящая слава пришла, когда ему было под 80 лет – и благодаря ему я понял, что такое правильно обращаться со своей известностью. Дмитрий Сергеевич нес ее чрезвычайно благородно и с достоинством.

Мы задали вопрос и о том, как и когда Евгений Германович успевает творить, ведь у него очень плотный деловой график, а пишущему человеку необходима некая «внутренняя комната» – уединение и настрой для полноценного писательства.

«Не хожу на утренние эфиры, поздно ложусь, пишу ночью. Но особой творческой обстановки не нужно – могу писать в самолетах, поездах, гостиницах. У меня нет возможности и времени ждать вдохновение – это из области романтической, надо просто сесть и работать, причем много. Кажется, Наполеон повсюду возил за собой ванную. Вот так и моя «внутренняя комната» – всегда при мне», – ответил автор.

В романе открылась новая грань Евгения Водолазкина – знаток древнерусской литературы, в том числе житийной, филолог, оказывается, имеет особые отношения с музыкой, которую чувствует, знает, понимает, в чём глубоко разбирается. Замечательны набросанные несколькими штрихами лучшие залы России и Европы, описания состояния перед концертом – метафизическое одиночество музыканта в ярком софитном круге... Само исполнение, выводящее за пределы всего материального, поражающее током. За всем этим проступает «небесный эйдос, независимый от времени», и тонкий душевный мир музыканта, обращенного к «небесной матрице», через которого в повседневном мире рождается «мистическая полифония – то, что явлено композитору и то, что осталось ему закрытым».

«Музыка однажды кончится?..

Нет, совершенное не кончается». Примерно о том же говорит герою и старец Нектарий в разрушенном храме в одном живописном местечке Италии: «Если болезнью твоя жизнь сократится, вместо долготы дней тебе будет дана их глубина».

Валентина КИДЕНКО


Возврат к списку